Внимание! Статья адресована врачам-специалистам

DOI: https://doi.org/ 10.24412/2076-4812-2026-6381-17-20

Amonov S.B.¹, Yusupalieva Sh.S.², Kasimova R.I.³

^{1Termez branch of Tashkent State Medical University, Uzbekistan}

^{2Committee of Sanitary and Epidemiological Welfare and Public Health under the Ministry of Health of the Republic of Uzbekistan, Tashkent}

^{3Virology Research Institute of the Republican Specialized Scientific and Practical Medical Center of Epidemiology, Microbiology, Infectious and Parasitic Diseases, Tashkent, Uzbekistan}

Toward hepatitis C elimination in Uzbekistan: epidemiology, treatment outcomes and public health challenges

Резюме. Гепатит С (ВГС) остается значимой проблемой здравоохранения в мире и Узбекистане. Хроническая инфекция ВГС сопряжена с высоким риском развития цирроза и гепатоцеллюлярной карциномы, что требует стратегий элиминации.

Представлен анализ данных об эпидемиологии, путях передачи, распределении генотипов и эффективности терапии ВГС в Узбекистане и Центральной Азии.

Материалы. Проанализированы публикации в PubMed, Scopus, Google Scholar за 2015–2025 гг. (оригинальные исследования, систематические обзоры, мета-анализы).

Результаты. Распространенность ВГС в Узбекистане значительна. Основные факторы риска: медицинские вмешательства, инъекционные наркотики, внутрисемейные контакты. Преобладает генотип 1b, среди уязвимых групп – генотип 3a (более тяжелое течение). Препараты прямого противовирусного действия обеспечивают устойчивый вирусологический ответ >95%, включая пациентов с циррозом.

Заключение. В Узбекистане необходимо дальнейшее расширение скрининга, усиление инфекционного контроля и равный доступ к лечению для достижения целей ВОЗ по элиминации гепатита С к 2030 году.

Ключевые слова: гепатит С, эпидемиология, генотипы, противовирусная терапия, Узбекистан, общественное здравоохранение, элиминация.

Для цитирования: Амонов С.Б., Юсупалиева Ш.С., Касимова Р.И. К элиминации гепатита С в Узбекистане: эпидемио-логия, результаты лечения и вызовы общественного здравоохранения // Медицинские новости. – 2026. – №6. – С. 17–20.

Summary. Hepatitis C (HCV) public health issue globally and in Uzbekistan. Chronic HCV infection carries a high risk of cirrhosis and hepatocellular carcinoma, necessitating elimination strategies.

Aim – to analyze current data on HCV epidemiology, transmission, genotype distribution, and antiviral therapy effectiveness in Uzbekistan and Central Asia.

Materials. A review of publications from PubMed, Scopus, and Google Scholar (2015–2025) included original studies, systematic reviews, and meta-analyses on HCV epidemiology, diagnosis, and treatment.

Results. HCV prevalence in Uzbekistan is considerable. Main risk factors: medical procedures, injection drug use, and intrafamilial transmission. Genotype 1b predominates in the general population; genotype 3a is common in high-risk groups and linked to more severe disease. Direct-acting antivirals achieve sustained virologic response in >95% of patients.

Conclusion. Despite progress in HCV diagnosis and treatment in Uzbekistan, further efforts are needed to expand screening, strengthen infection control, and ensure equitable treatment access. Comprehensive measures are essential to meet WHO hepatitis elimination targets by 2030.

Keywords: hepatitis C, epidemiology, genotypes, antiviral therapy, Uzbekistan, public health, elimination.

For citation: Amonov S.B., Yusupalieva Sh.S., Kasimova R.I. Toward hepatitis C elimination in Uzbekistan: epidemiology, treatment outcomes and public health challenges // Meditsinskie novosti. – 2026. – N6. – P. 17–20.

Использованные сокращения: NS – неструктурные белки вируса, RAS – замены, ассоциированные с резистентностью, FDA – Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США, ВГВ (HBV) – вирус гепатита B, ВГС (HCV) – вирус гепатита С, ВОЗ – Всемирная организация здравоохранения, ИППП – инфекции, передающиеся половым путем, ПППД – препараты прямого противовирусного действия, РНК – рибонуклеиновая кислота, УВО (SVR) – устойчивый вирусологический ответ, УВО12 (SVR12) – устойчивый вирусологический ответ через 12 недель после окончания лечения

___________________________________________________________________________________

Гепатит С (ВГС) является одним из наиболее распространенных заболеваний в Узбекистане, что создает значительную нагрузку на систему здравоохранения. По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в 2019 году в мире насчитывалось около 58 млн человек с хроническим гепатитом С, ежегодно выявляется примерно 1,5 млн новых случаев, а около 290 000 смертей связаны с циррозом и гепатоцеллюлярной карциномой [2]. Согласно нацио-нальному скринингу 2022–2024 годов в Узбекистане, антитела к ВГС выявлены у 3,52% населения, активная инфекция (РНК ВГС-положительные) – у 2,08% [2].

Представлен обзор литературы по эпидемиологии, клинике, диагностике и лечению гепатита С. Поиск проводился в базах PubMed, Scopus и Google Scholar по ключевым словам: «hepatitis C», «epidemiology», «treatment», «genotypes», «Central Asia», «Uzbekistan». Включены оригинальные исследования, систематические обзоры и мета-анализы, опубликованные в рецензируемых журналах на английском или русском языках за 2015–2025 гг. Исключались тезисы, клинические случаи и дублирующие публикации. Отбор источников осуществлялся по критериям научной значимости и соответствия целям обзора.

Результаты

Проведенный анализ показывает, что внутрисемейная передача гепатита С, хотя и ниже, чем у гепатита В, важна для циркуляции вируса. Вероятность инфицирования в домохозяйстве составляет 1,3–13,8% [9]. Половой путь среди супругов редок: в иранском исследовании инфицировано 1,33% контактов, среди супругов – 3,39% (в основном при браке >15 лет) [10–12]. Рост риска половой передачи связан с ВИЧ, инфекциями, передающимися половым путем (ИППП), анальными контактами, многочисленными партнерами, наркотиками и травматичными практиками [11, 12]. В быту возможна горизонтальная передача через общие предметы гигиены, что отмечено в Египте как основной фактор риска. При длительном контакте риск выше, первыми заражаются родители и сиблинги [9, 11].

Нозокомиальная передача гепатита С – глобальная проблема, особенно в странах с ограниченными ресурсами. Основные причины: нарушение мер предосторожности с кровью, многодозовые флаконы, неполная стерилизация инструментов [13, 14]. Риск заражения при эндоскопии связан с нарушением дезинфекции; обработка 2% глутаральдегидом 20 мин полностью инактивирует вирус [14, 15]. Повторное использование шприцев или флаконов при анестезии удваивает риск. Многоразовые емкости для физраствора также могут способствовать распространению [15, 16]. Стоматологические процедуры опасны при неполной стерилизации инструментов: риск возрастает с увеличением числа и сложности вмешательств [15].

Молекулярно-эпидемиологические данные в Узбекистане показывают вариабельность генотипов ВГС. В общей популяции преобладает генотип 1b (64,2%), связанный с медицинскими вмешательствами [17, 18]. Среди потребителей инъекционных наркотиков доминирует генотип 3а (50%), тогда как 1b – лишь в 33,3% случаев, что отражает две эпидемиологические модели: прежнюю (ятрогенную) и текущую (парентеральную у наркопотребителей) [17, 18]. Генотип 3а клинически агрессивнее (быстрее фиброз, выше риск стеатоза, ниже чувствительность к терапии), требует усиленного наблюдения и более длительного лечения [19–22]. Другие генотипы редки: 2а (3,8%), 1а (2,9%), 2b (2,9%), 3b (1,0%); возможны завозные случаи и локальные очаги. Регулярный мониторинг генотипов важен для оптимизации национальных стратегий борьбы с гепатитом С [2, 17, 18].

В современной терапии хронического гепатита С ведущую роль занимают препараты прямого противовирусного действия (ПППД), которые блокируют неструктурные белки вируса (NS3/4A, NS5B, NS5A). Многочисленные исследования демонстрируют, что показатель УВО12 превышает 95% независимо от генотипа [23, 24]. В китайском исследовании (n=366, генотипы 1–3) УВО12 составил 96,6%, без различий между генотипами и при циррозе (97,2% vs 96,2%) [23]. Доминирующий в Узбекистане (64,2%) генотип 1b успешно элиминируется при 12-недельном курсе софосбувира с ледипасвиром или велпатасвиром: УВО12 = 95–97% [17, 18, 25–27]. При генотипе 4 в Саудовской Аравии ледипасвир/софосбувир 8 недель дал 97,8%; при циррозе эффективность составила 92–100% [25]. Генотип 3а (50% среди наркопотребителей в Узбекистане) характеризуется относительной резистентностью к некоторым схемам. Без цирроза софосбувир/даклатасвир 12 недель – 96%, при циррозе – 63% [29]. Наиболее эффективен софосбувир/велпатасвир: без цирроза 95–97%, при циррозе рекомендуется продление до 16–24 недели с рибавирином [24, 29, 31]. Наличие замен, ассоциированных с резистентностью (RAS), при генотипе 3а (мутация Y93H и замена 30K в NS5A, выявляемая в 12,69% случаев в странах бывшего СССР) снижает эффективность терапии. При неудаче первого курса: софосбувир/велпатасвир/воксилапревир + рибавирин 12 недель – 90–95% [31–33]. У пациентов с выраженным фиброзом (F3–F4) или компенсированным циррозом эффективность ПППД повышается при удлинении курса (16–24 недели) и добавлении рибавирина [21, 26]. При декомпенсированном циррозе (классы B/C по Чайлд – Пью) эффективность составляет 70–90%; при MELD>20 предпочтительна трансплантация печени [35]. Наличие гепатоцеллюлярной карциномы снижает УВО до 74% (по сравнению с 91% у пациентов без гепатоцеллюлярной карциномы) [20, 21]. Добавление рибавирина улучшает исходы у пациентов с прогрессирующим фиброзом, циррозом и при наличии RAS. У пациентов с генотипом 1 и циррозом УВО12 повышается с 90,1% до 95,6%, а при наличии RAS – с 88% до 94% [25, 26, 29, 36]. При генотипе 3а и циррозе оптимальным считается 24-недельный курс софосбувира/велпатасвира с рибавирином, обеспечивающий УВО около 90% [29, 31].

Результаты национальной программы Узбекистана (2022–2024): из 32 132 анти-ВГС-положительных лиц РНК ВГС подтверждена у 20 039 (62,4%). На терапию ПППД направлены 18 327 человек, из которых 11% (2126 пациентов) с прогрессирующим фиброзом получили 24-недельные схемы [2, 8]. Элиминация вируса не достигнута лишь у 1,17% пациентов с фиброзом и 0,96% без фиброза, что соответствует мировым стандартам 95–99% [8, 24].

Особого внимания заслуживает коинфекция с вирусом гепатита В. Перед началом терапии ВГС обязателен скрининг на маркеры ВГВ (HBsAg, анти-HBc, анти-HBs); при положительном HBsAg проводится тест на ДНК ВГВ. Реактивация ВГВ на фоне лечения ПППД представляет серьезную клиническую проблему: FDA зарегистрировало 29 случаев (2013–2016), из которых два закончились летально и один – трансплантацией печени. В китайском исследовании реактивация отмечена у 30% HBsAg-положительных пациентов, включая случай острой печеночной недостаточности [45–47].

Заключение

Проведенный анализ подтверждает, что современные ПППД обеспечивают устойчивый вирусологический ответ в более чем 95% случаев, включая коинфекцию ВГВ, что сопровождается снижением воспаления в печени, риска развития гепатоцеллюлярной карциномы и повышением выживаемости. В Узбекистане, несмотря на успехи национальной программы, сохраняются эпидемиологические и организационные вызовы. Для достижения целей ВОЗ по элиминации вирусного гепатита к 2030 году целесообразно: усилить скрининг в группах риска (потребители инъекционных наркотиков, пациенты на гемодиализе, лица с множественными медицинскими вмешательствами) и среди общего населения; укрепить контроль инфекционной безопасности в медучреждениях (стерилизация, инъекционное оборудование, обращение с биоматериалами); обеспечить равный доступ к ПППД для всех категорий пациентов, включая уязвимые группы; внедрить интегрированное ведение коинфекции ВГВ/ВГС с обязательным скринингом на ВГВ перед терапией и мониторингом реактивации; развивать эпидемиологический надзор (генотипирование, эффективность лечения, факторы передачи); усилить межсекторальное взаимодействие и просветительские программы для снижения стигматизации и повышения приверженности диагностике и лечению. Дальнейшее снижение бремени гепатита С в Узбекистане возможно только при сочетании высокоэффективной терапии, расширения скрининга, усиления инфекционного контроля и системной реализации национальной стратегии в соответствии с международными рекомендациями.

ЛИТЕРАТУРА

1. Davlidova S., et al. // Int J Infect Dis. – 2020. – Vol.104. – P.510. doi:10.1016/j.ijid.2020.12.022

2. Ismoilov U.Y., et al. // Eur J Public Health. – 2025. – Vol.35, N5. – P.1014.

3. Botheju W.S.P., et al. // Sci Rep. – 2019. – Vol.9, N1. – P.1–15. doi:10.1038/s41598-019-38895-8

4. Haji-Maghsoudi S., et al. // Sci Rep. – 2025. – Vol.15, N1. – P.1–10. doi:10.1038/s41598-025-94867-5

5. Kenfack-Momo R., et al. // PLoS One. – 2024. – Vol.19, N2. – e0284169. doi:10.1371/journal.pone.0284169

6. Greeviroj P., et al. // J Nephrol. – 2022. – Vol.35, N9. – P.2269.

7. Alshwayyat S., et al. // Int Urol Nephrol. – 2025. – Vol.57, N11.

8. Scaling up hepatitis response in Uzbekistan. WHO. – 2022. https://www.who.int/europe/news-room/28-07-2022-scaling-up-hepatitis-response-in-uzbekistan

9. Stroffolini T, Stroffolini G. // Viruses. – 2024. – Vol.16, N7. – P.1115.

10. Terrault N.A., et al. // Hepatology. – 2013. – Vol.57, N3. – P.881.

11. Core Concepts - Counseling for Prevention of HCV Transmission. Hepatitis C Online. https://www.hepatitisc.uw.edu/go/screening-diagnosis/counseling-prevention/core-concept/all

12. Hepatitis C: How common is sexual transmission? Mayo Clinic. https://www.mayoclinic.org/diseases-conditions/hepatitis-c/expert-answers/hepatitis-c/faq-20058441

13. Hepatitis C Prevention and Control. CDC. https://www.cdc.gov/hepatitis-c/prevention/index.html

14. Hepatitis C - Annual Epidemiological Report for 2021. ECDC. https://www.ecdc.europa.eu/en/publications-data/hepatitis-c-annual-epidemiological-report-2021

15. Singh J., et al. // BMC Public Health. – 2022. – Vol.22, N1. – P.2260.

16. National Progress Report 2025 Goal: Reduce HCV Infections. CDC. https://www.cdc.gov/hepatitis/policy/npr/2021/NationalProgressReport-HepC-ReduceInfections.htm

17. Kurbanov F., et al. // J Med Virol. – 2003. – Vol.69, N3. – P.367–375.

18. Ruzibakiev R., et al. // Intervirology. – 2001. – Vol.44, N6. – P.327–332.

19. Martinello M., et al. // Clin Infect Dis. – 2023. – Vol.77, Suppl.3. – S238–S244. doi:10.1093/cid/ciad344

20. D’Ambrosio R., et al. // J Hepatol. – 2019. – Vol.70, N3. – P.379–387.

21. Loo J.H., et al. // World J Hepatol. – 2022. – Vol.14, N6. – P.1248.

22. Fedorchenko S.V., et al. // J Virol. – 2025. – Vol.99, N2. – e01843–24.

23. Ji F., et al. // J Hepatol. – 2019. – Vol.71, N3. – P.473–485.

24. Pecoraro V., et al. // J Clin Exp Hepatol. – 2018. – Vol.9, N4. – P.522.

25. Mir F., et al. // Drug Des Devel Ther. – 2017. – Vol.11. – P.497.

26. Reddy K.R., et al. // Hepatology. – 2015. – Vol.62, N1. – P.79–86.

27. Saeedi R., et al. // Ann Hepatol. – 2017. – Vol.16, N2. – P.188–197.

28. Feld J.J., et al. // Clin Infect Dis. – 2016. – Vol.63, N6. – P.776–783. doi:10.1093/cid/ciw387

29. Treatment-Naive Genotype 3 With Compensated Cirrhosis – HCV Guidance. https://www.hcvguidelines.org/guidance/treatment-naive-genotype-3-with-compensated-cirrhosis/

30. Fernandes Campos G.R., et al. // J Gen Virol. – 2021. – Vol.102, N1.

31. Rodrigues J.P.V., et al. // Braz J Infect Dis. – 2022. – Vol.26, N6.

32. Patients With Decompensated Cirrhosis – HCV Guidance. https://www.hcvguidelines.org/guidance/patients-with-decompensated-cirrhosis/

33. Stokes W., et al. // Can J Gastroenterol Hepatol. – 2017. – Vol.6468309.

34. Mazhnaya A., et al. // BMC Public Health. – 2024. – Vol.24, N1.

35. Uzbekistan’s battle against hepatitis GAVI. https://www.gavi.org/vaccineswork/uzbekistan-intends-eradicate-viral-hepatitis-next-eight-years

36. Pol S., et al. // Aliment Pharmacol Ther. – 2017. – Vol.46, N11–12. – P.1054–1060.

37. Raimondo G., Cacciamo G., Saitta C. // Ann Hepatol. – 2005. – Vol.4, N2. – P.100–106.

38. Wang C., et al. // Clin Gastroenterol Hepatol. – 2017. – Vol.15, N1. – P.132–136.

39. Maqsood Q., et al. // Antivir Ther. – 2023. – Vol.28, N4. doi:10.1177/13596535231189643

Медицинские новости. – 2026. – №6. – С. 17-20.

Внимание! Статья адресована врачам-специалистам. Перепечатка данной статьи или её фрагментов в Интернете без гиперссылки на первоисточник рассматривается как нарушение авторских прав.